Иргенс встал.
-- Вы уходите, Иргенс? -- спросила фру Ганка.
Иргенс подошёл к ней, простился с ней и с Агатой, кивнул мимоходом остальным присутствующим и вышел. Не прошёл он нескольких шагов по улице, как кто-то окликнул его -- фру Ганка бежала за ним, оставив в ресторане верхнее платье. Она выбежала только затем, чтобы хорошенько проститься с ним, разве это не мило с её стороны? Она смеялась, и лицо её сияло от счастья.
-- Я почти не видала тебя с тех пор, как вышла твоя книга. О, как я наслаждалась каждым словом! -- сказала она и всплеснула руками, идя рядом с ним.
И она сунула руку в карман его пальто, чтобы быть поближе к нему. Он заметил, что она оставила в кармане конверт, и это было похоже на неё, всегда она была преисполнена любви и ласковых слов.
-- Боже мой, что за стихи, что за стихи! -- повторила она.
Он не выдержал, это горячее поклонение подействовало на него чрезвычайно благотворно. Ему хотелось отблагодарить её, доказать, как сильно он её любит, и в порыве откровенности он сообщил ей, что послал книгу на соискание премии. Что она скажет на это? Да, он действительно записался в число конкурентов, но сделал это тихонько, без всякого шума, не приложив ни единой рекомендации. Он послал свою книгу, разве этого не достаточно? Ганка, поражённая, молчала с минуту.
-- Тебе тяжело жилось, -- сказала она, -- ты нуждался... тебе пришлось прибегнуть к этому...
-- Но, Боже мой, -- сказал он, смеясь, -- для чего же существуют конкурсы? Мне вовсе не тяжело живётся, я не потому хочу получить премию. Но почему же и не постараться получить её, если это не связано с унижением? А я не унижался, в этом можешь быть уверена: "Нижеподписавшийся просит записать его в число соискателей премии. При сём прилагается моя последняя книга". Вот и всё. Никаких поклонов и расшаркиваний. Но если посмотреть на всех моих конкурентов, то вряд ли я самый последний из них. Как ты думаешь?
Она улыбнулась и сказала тихонько: