Угольщик идёт дальше тяжёлыми, крупными шагами по камням мостовой. Он хорошо заработал в эту ночь, прекрасная вещь всё-таки эти угольные и грузовые суда из Англии и других концов света! Лопата его блестит от работы, он перекладывает её на другое плечо, и при каждом его шаге она сверкает за его спиной, чертя странные большие знаки в небе, прорезывает воздух, сверкая, как серебро. И угольщик, идущий твёрдой, тяжёлой поступью, кажется как бы единственным рабочим мускулом под развевающимися на улице флагами. Но вот навстречу ему выходит из ворот господин, от него пахнет пуншем, и он не особенно твёрдо держится на ногах, у него платье на шёлковой подкладке. Он закуривает сигару, поворачивает по улице и скоро исчезает из виду...
У господина маленькое круглое женское личико, очень бледное, с тонкими чертами. Он молод и полон надежд, это Ойен, поэт, вождь и образец молодых. Он ездил в горы для поправления здоровья и со времени возвращения с гор провёл уже много весёлых ночей: друзья постоянно устраивают в честь его празднества.
На повороте к крепости [ Крепость Акерсхус (ок. 1300), расположенная в районе Старого города Христиании, на восточном берегу залива Пипервика. ] он встречается с человеком, который кажется ему знакомым, он останавливается, человек тоже останавливается.
-- Простите, мы, кажется, встречались? -- вежливо спрашивает Ойен.
Человек улыбается и отвечает:
-- Да, в Торахусе. Мы провели вместе вечер.
-- Совершенно верно, вы Кольдевин! То-то мне показалось... Как же вы поживаете?
-- Да ничего себе... Разве вы так рано встаёте?
-- Гм, должен сказать, что я ещё не ложился.
-- Неужели?