Оле достал плоский тонкий ящичек с гаванскими сигарами и спросил опять:
-- А рюмочку вина? 1812 года?
-- Ну, пожалуй, благодарствуй. Только тебе ведь придётся идти за ним вниз, а это уже слишком много хлопот.
-- Ну, что за пустяки, какие хлопоты!
Оле спустился в подвал за бутылкой. Нельзя было разобрать, из чего она сделана, стекло напоминало скорее грубую материю, до того оно запылилось. Вино было холодное; стаканы запотели. Оле сказал:
-- За твоё здоровье, Андреас.
И они выпили. Наступило молчание.
-- Я, собственно, пришёл поздравить тебя, -- заговорил Тидеман. -- Подобной штуки мне ещё ни разу не удалось устроить.
Действительно, Оле Генриксен сделал удачное дело. Но сам он говорил, что его заслуги тут, в сущности, нет, просто ему повезло. А уже если говорить о заслуге, то, во всяком случае, она принадлежит не ему одному, а всей фирме. За операцию в Лондоне он должен быть благодарен своему агенту.
А дело заключалось в следующем: