-- Ну, вот, оказывается, я попал совсем не туда, здесь нет никакого Эллингсена. Я ищу своего старого знакомого, Эллингсена. Здесь, в городе, невозможно застать людей дома, все сидят по ресторанам и кофейням, я уже искал его повсюду. Извините, господин Генриксен, а вы, значит, живёте здесь? Как странно, что именно вы живёте здесь... А как поживает фрёкен Агата?
-- Да разве вы не заходили? -- спросил Оле.
Он заметил, что Кольдевин, вероятно, незадолго перед этим сильно волновался, глаза его были красны и влажны.
-- Заходил ли я к вам? Нет, слава Богу, я ещё не настолько безумен, чтобы сразу позвонить! Мало ли, в доме могут быть и больные. Нет, я как раз стоял и читал дощечку на двери, когда вы подошли. А вы хорошо поживаете, господин Генриксен? А фрёкен?
-- Благодарю вас. Агата была немного нездорова. Да разве вы не зайдёте? Пойдёмте, она дома.
-- Благодарю вас, не сейчас. Нет, я должен ещё попытаться найти этого человека, дело довольно спешное.
Кольдевин приподнял шляпу и ушёл.
Агата сидела в своей комнате и читала. Когда Оле вошёл, она бросила книгу на стол и кинулась ему навстречу. Она была здорова, совершенно здорова, пусть он попробует её пульс, у неё нет никакой лихорадки. Ах, с каким нетерпением она ждёт воскресенья! Оле опять стал убеждать её быть поосторожнее, она должна непременно одеться потеплее, когда поедет кататься под парусами, понимает она это? Непременно! Тидеман тоже сказал, что такие поездки на лодке ранней весной бывают ужасно опасны.
-- И ты будешь хозяйкой! -- сказал он. -- Подумай, как это мило! Моя милая жёнка, маленькая фру!.. А что это за книгу она читала?
-- О, это просто стихи Иргенса, -- ответила она.