-- Телеграмма, к сожалению, вполне достоверна, -- ответил Тидеман. -- Мой агент телеграфировал мне вчера два раза: "Продавайте, продавайте!". Я и продал то, что мог, небольшое количество, по существующим ценам, продал с убытком, но к чему же это могло повести? Я страшно много потерял вчера.
-- Только ты не торопись, пожалуйста, надо хорошенько обдумать дело. Почему ты не пришёл ко мне вчера же? Это нехорошо с твоей стороны.
-- Мне и сегодня-то не следовало бы являться с такой новостью, но...
-- Ну, что ты говоришь, -- перебил Оле, -- я помогу тебе, насколько могу. Насколько могу, понимаешь? А это ведь, в сущности, не так уже мало.
Молчание.
-- Благодарю тебя... за всё! Я и так знал, что не уйду от тебя без помощи. Я был бы рад, если бы ты взял некоторые из моих дел, такие, в которых нет риска, акции, например, и тому подобное...
-- Нет, это у тебя может взять всякий другой. Я возьму просто-напросто рожь. Мы пометим бумаги задним числом, -- ради отца.
Тидеман покачал головой.
-- Какой мне будет прок от того, что я и тебя втяну в это дело?
Оле посмотрел на него, жилы на его висках надулись.