Оле сейчас же достал бутылки и стаканы. Он обошёл всех дам и закутал их шалями и пледами. Да, да, пусть смеются! Солнце, правда, светит, но на море сильный ветер. Оле большей частью находился на корме и несколько раз предлагал Тидеману сменить его у руля, но Тидеман всякий раз отказывался. Нет, для него сущее благодеяние, что он может стоять тут и не обязан разговаривать, он совершенно не годился сегодня для разговоров.
-- Не падай только духом. Есть какие-нибудь новые подробности?
-- Только подтверждение. Завтра это будет сообщено официально. Да ты не думай об этом сейчас, за ночь я определил себе свою линию и всё выяснил. Я надеюсь выпутаться.
А впереди, на носу, настроение начинало быстро повышаться. Ойен страдал морской болезнью и пил, чтобы подбодриться, и не мог держаться на ногах, он сильно ослабел.
-- Как хорошо, что вы вернулись, Ойен, -- сказала фру Ганка, желая утешить его. -- У вас всё такое же девичье личико, но оно стало менее бледно, чем раньше.
-- Ну, уже извините, -- безжалостно воскликнула фру Паульсберг, -- я никогда не видала его бледнее, чем сегодня.
При этом намёке на его морскую болезнь раздался общий смех. Фру Ганка продолжала говорить с ним: она знает его последнее произведение, написанное в Торахусе, стихотворение о старых воспоминаниях. Во всяком случае, нельзя сказать, чтобы он праздно провёл время в деревне.
-- А вы не слышали моего последнего стихотворения, -- слабым голосом произнёс Ойен, -- из египетской жизни, действие происходит в гробнице...
И, несмотря на мучившую его тошноту, он стал искать своё стихотворение по карманам. Куда же оно девалось? Он приготовил его утром, чтобы захватить с собой, думая, что, может быть, кому-нибудь захочется прослушать его, он смело может сказать, что, в своём роде, это нечто замечательное. Но потом он, вероятно, забыл его. Он не мог себе представить, что действительно, потерял, нечаянно обронил его. Потому что, в таком случае, прогулка совершенно пропала для него, такого стихотворения ему до сих пор ещё не удавалось написать; правда, оно занимает всего полторы странички, но...
-- Нет, -- сказала фру Ганка, -- он, наверное, забыл его дома. -- И она сделала всё возможное, чтобы разогнать мрачные предположения бедного поэта. -- Так ему больше нравится жить в городе, чем в деревне?