Тидеман и на обратном пути правил рулём, и его нельзя было убедить перейти на другое место. Он следил за парусами и за волнами и не говорил ни слова. Он был очень красив, держа руль в руке, небольшая проседь в волосах шла ему, его высокая фигура то поднималась, то опускалась на фоне неба, вместе с движением яхты. Фру Ганка крикнула ему раз, не холодно ли ему. Он не мог поверить такому проявлению внимания с её стороны и сделал вид, что не слышал.
-- Он не слышит, -- сказала она, улыбаясь. -- Тебе не холодно, Андреас?
-- Холодно? Нет, -- ответил он.
Вскоре всё общество снова очутилось на пристани.
Едва ступив на берег, Ойен сейчас же кликнул извозчика. Он хотел немедленно ехать домой, поискать стихотворение и решить свою судьбу. Он не успокоится до тех пор, пока не узнает определённо, сказал он. Но, может быть, потом он присоединится к остальным. Они пойдут к "Саре"?
Все вопросительно переглянулись. Тогда Оле Генриксен сказал, что ему нужно домой. Он думал о Тидемане и знал, что если кто нуждается в спокойствии, так это он. Фру Ганка думала о деньгах, которые хотела спросить, и последовала за своим мужем. Компания рассталась у дверей дома Тидемана.
Фру Ганка прямо приступила к делу, прежде даже чем муж её успел отворить дверь.
-- Не можешь ли ты дать мне сто крон, или около этого? -- спросила она.
-- Сто крон? Гм!.. Хорошо. Только зайдём со мной в контору. У меня нет при себе денег.
Они вошли в контору.