-- Да... Вы, может быть, были опять больны, вы не выходили две недели... Нет, я не знаю, но...
Вот и всё, что он мог выговорить. Его беспомощные слова тронули её. Настроение её сразу изменилось, и она проговорила, снова готовая заплакать, чувствуя свою виновность:
-- Милый Кольдевин, простите меня!
Она просила прощения! Он не знал, что сказать на это, и ответил совершенно наугад, не соображая, что говорит:
-- Простить вас? Ну, не будем говорить об этом... О чём же вы плачете? Если бы я не встретился с вами...
-- Нет, это очень хорошо, -- прервала она, -- я именно хотела встретиться с вами. Я всё время думаю о вас, но никогда вас не вижу. Я часто скучаю о вас.
-- Не будем говорить об этом, фрёкен Агата. Вы знаете, что между нами всё кончено. Я желаю вам всего хорошего, всего самого лучшего.
Кольдевин был наружно спокоен, он даже начал говорить о разных безразличных вещах:
-- Какой сегодня сильный ветер, настоящая буря! Что-то делается с кораблями на море?..
Она слушала и отвечала, его спокойствие действовало и на неё. И она тихо сказала: