-- Нет, -- ответил Кольдевин.
-- О, это нечто необыкновенное, из египетской жизни. Я помню только одну строфу: "В этом песчаном море, где нет никого, не раздаётся ни одного звука, кроме шума вечного песчаного дождя, ударяющегося о мою шляпу, и хрустения, постоянного хрустения колен верблюда...". Но потом идёт самое главное, в гробнице, прах, мумия. Нет, вам непременно нужно прочесть его. Ну, а последнюю книгу Иргенса вы, надеюсь, читали?
-- Да, последнюю книгу Иргенса я читал. Почему вы спрашиваете меня об этом?
-- Да просто так, -- отвечал адвокат. -- Мне просто непонятно, как вы можете быть такого дурного мнения о нашей молодёжи, если вам известны её труды. У нас есть первоклассные писатели и поэты...
-- В вашем кружке есть молодой человек, недавно потерявший огромные деньги на ржи, -- сказал Кольдевин. -- Он очень меня интересует. Жаль, что он потерял так много, что ему не повезло. Но знаете ли вы, что делает этот человек теперь? Потеря не сломила его, он занят теперь созданием новой отрасли экспорта. Я знаю это от его служащих, он задумал поставлять смолу на заграничные верфи, норвежскую смолу. Но о нём не говорят.
-- Действительно, признаюсь, что мои сведения относительно норвежской смолы весьма слабы, но...
-- Ваши сведения, может быть, вовсе не так слабы, господин адвокат, просто вы не симпатизируете торговле и торговому обмену. Зато вы великолепно знаете все события в области эстетики, вы слышали самое последнее, только что написанное стихотворение в прозе. Здесь так много писателей: тут и Ойен, и Иргенс, и Паульсберг, не считая остальных. Это молодая Норвегия. Я вижу их изредка на улице, они проносятся мимо меня, как поэты должны проноситься мимо остальных, простых смертных, они полны новых планов, пахнут одеколоном, короче, не оставляют желать ничего лучшего. А если они входят в "Гранд", все присутствующие замолкают: тише, поэт говорит! Газеты считают своим долгом оповестить народ о том, что писатель Паульсберг поехал прокатиться на водопад. Словом...
Но тут Грегерсен не мог уже удержаться, ведь это он сам, собственной персоной, написал заметку о Паульсберге на водопаде! Он воскликнул:
-- Что это у вас за подлая манера говорить наглости с таким видом, словно вы говорите самые обыкновенные вещи!
-- Я не понимаю, из-за чего ты хлопочешь, Грегерсен, -- заметил Мильде. -- Раз сам Паульсберг сказал, что мы должны потерпеть, так чего же нам волноваться.