Дверь была заперта, на улице всё было тихо, они слышали, как бились их сердца. Она простилась.
Иргенс не провожал её на вокзал, он сам предложил это. Если бы их увидели вместе, могли бы подняться сплетни, город такой маленький, а он, к сожалению, так известен, что не может пошевельнуться без того, чтобы сейчас же всё не узналось. Агата согласилась с ним. Но они будут писать друг другу каждый день, не правда ли? А то она не выдержит...
Тидеман был единственный посторонний, знавший об отъезде и проводивший её на поезд. После обеда он, по обыкновению, зашёл в склад Оле поговорить со стариком Генриксеном. Это заняло порядочно времени, и, выходя, он встретил в дверях Агату, готовую к отъезду, ей оставалось только проститься. Тидеман пошёл с нею и понёс её ручной багаж, сундук её был отправлен заранее.
Перед этим шёл дождь, на улице было грязно, очень грязно. Агата несколько раз проговорила:
-- Боже мой, как грустно! Как грустно!
Но больше она не жаловалась, а быстро шла, как послушное дитя, которое боится опоздать. Маленькая дорожная шляпка очень шла к ней, делала её ещё моложе, а от движения лицо её разрумянилось.
Они разговаривали немного. Агата сказала только:
-- Как мило, что вы пошли проводить меня, а то мне пришлось бы идти совершенно одной.
И Тидеман увидел, что она старается не выдать своего волнения, она улыбалась, но на глазах её были слёзы.
Он тоже улыбнулся и ответил ласково, что она должна быть довольна, что покидает этот грязный город, что попадёт скоро на чистые дороги, на свежий воздух. К тому же, вероятно, она скоро вернётся?