Когда же я его поставилъ на ноги и подвелъ къ койкѣ, то оказалось, что онъ цѣлъ и невредимъ, и паденіе не причинило ему ни малѣйшаго вреда.
-- Ну, да все это пустяки,-- сказалъ онъ,-- однимъ членомъ больше или меньше -- не все ли равно! Нѣтъ, вотъ морская болѣзнь... Да, ужъ эта морская болѣзнь!..
Купецъ крикнулъ надъ самымъ моимъ ухомъ:
-- Взгляните-ка на Кристена -- онъ стоитъ на колѣняхъ на своей койкѣ и цѣлуетъ евангеліе.
Закадычные друзья-ремесленники лежали на полу, и волна морская катилась черезъ нихъ. Крѣпко обнявшись и плача, они посылали послѣднее прости своей далекой родинѣ. Опять хлынула къ намъ новая волна и принесла съ собой обломки дерева, Купецъ позволилъ себѣ, наконецъ, почтительно замѣтить, что у насъ начинаетъ какъ будто становиться немного сыровато, затѣмъ, обращаясь къ господину Нике и подражая его голосу и манерѣ, онъ сказалъ:
-- Смерть! Что есть смерть? -- Только заключительная точка всѣхъ великихъ идей...
И какъ только господинъ Нике услышалъ эти слова, онъ поспѣшно сунулъ евангеліе подъ подушку и скрылся въ глубинѣ своей койки -- до того былъ онъ сконфуженъ этимъ. Но, начиная съ этого момента, погода стала измѣняться къ лучшему. На слѣдующій день мы могли итти уже полнымъ ходомъ; мой юный спутникъ могъ сидѣть на своей койкѣ, а господинъ Нике находился на пути къ выздоровленію. Спустя двѣнадцать часовъ послѣ выдержаннаго нами шторма, ни на одномъ лицѣ не видно было и слѣда пережитыхъ ужасовъ и того выраженія покорности волѣ Божіей, которое было появилось у нѣкоторыхъ изъ путешественниковъ. Теперь всѣ набрасывались на котлы съ пищей съ той жадностью, которая бываетъ только у выздоравливающихъ отъ морской болѣзни.
-----
Дождь, сильное волненіе и буря были въ теченіе всего плаванія нашими постоянными спутниками -- исключительно рѣдкая погода въ августѣ мѣсяцѣ и въ Атлантическомъ океанѣ. Когда же, наконецъ, установилась соотвѣтствующая времеіи года и мѣсту хорошая погода, большимство эмигрантовъ такъ возгордились этимъ, что не давали высказывать похвалы погодѣ, точно считая это какимъ-то личнымъ для себя оскорбленіемъ. Да, никогда еще не оказывалъ Господь Богъ своихъ благодѣяній болѣе неблагодарнымъ людямъ. Только больные съ искренней благодарностью привѣтствовали наступленіе хорошей погоды.-- Методистскій проповѣдникъ посреди парохода распѣвалъ свои гимны. Толпа совершенно незнакомыхъ и неизвѣстно откуда взявшихся людей вдругъ появилась на свѣтъ Божій. Люди, пролежавшіе двѣнадцать-четырнадцать сутокъ на койкахъ, не имѣя силы даже поднять головы, теперь выползли изъ самыхъ отдаленныхъ закоулковъ на верхнюю палубу и сидѣли блѣдные, исхудалые, похожіе скорѣе на деревянныхъ куколъ, чѣмъ на людей. Все усиливающаяся жара говорила намъ безъ словъ о томъ, что мы приближаемся къ берегамъ Америки. Птицы высоко кружились надъ нами, совершенію чуждыя намъ птицы, страннаго вида, со отраннымъ, непривычнымъ для нашего уха крикомъ. Паруса и дымящіяся пароходныя трубы виднѣлись на горизонтѣ по всѣмъ направленіямъ. Какая-то норвежская барка подошла къ намъ и сигналами просила сообщить ей, на какой высотѣ мы находимся.
Вновь появились такъ долго молчавшія гармоніи; всѣ страхи, всѣ ужасы были забыты.