-- Можно -- въ Христіанзундѣ, но, надѣюсь, ты не сдѣлаешь этого?
-- Ну, тогда я напьюсь и такъ проѣду много, много миль отъ моей родины! -- прорыдалъ онъ.
Охъ, ужъ этотъ зеленый юноша! Ему едва только минуло семнадцать лѣтъ, и онъ еще никогда въ жизни не покидалъ домашняго крова.
Поднялись шумъ и суматоха. Шестьсотъ человѣкъ сновали взадъ и впередъ по налубѣ и стаскивали горы богажа въ трюмъ. Тутъ были и обѣднѣвшіе горцы изъ нашихъ высокихъ и безплодныхъ горныхъ долинъ, крестьяне съ датскихъ острововъ, ширококостые шведы, нищіе, бѣдные люди, обанкротившіеся купцы изъ городовъ, ремесленники, женщины, молодыя дѣвушки и дѣти.
-- Однимъ словомъ, здѣсь была вся переселенская Скандинанія.
-- Да мы уже идемъ? -- сказалъ мой сосѣдъ. -- Случалось ли вамъ и раньше бывать по ту сторону океана?
-- Да.
Говорившій былъ человѣкъ лѣтъ тридцати, толстый, веснушчатый, безбородый. На груди у него болталась цѣпочка, сплетенная изъ бѣлокурыхъ волосъ, на шеѣ красовался бѣлый засаленный галстукъ, и уши у него были проколоты.
-- Красивая страна -- та, которую мы покидаемъ,-- продолжалъ онъ,-- самая красивая на всемъ свѣтѣ.
И его добродушные глаза засіяли.