Когда послышался колоколъ, призывающій къ обѣду, и на нижнюю палубу спустили огромные котлы съ "эмигрантской" пищей, толкотня и шумъ возросли до такой степени, что я счелъ лучшимъ спастись бѣгствомъ и хотя бы нѣкоторое время пробыть на верхней палубѣ, такъ какъ, повидимому, членамъ нашимъ угрожала опасность. Даже матросъ, приставленный въ качествѣ полицейскаго къ нижней палубѣ, и тотъ счелъ положеніе вещей такимъ, что, по чистой совѣсти, рѣшилъ, что можетъ уйти подобру-поздорову теперь, пока онъ еще въ состояніи "итти" безъ посторонней помощи.
Свободные и холостые люди могли еще отважиться вступить въ подобную битву, но у него въ Копенгагенѣ остались жена и дѣти.
Пробывъ съ полчаса на верхней палубѣ и услыхавъ, что шумъ и суматоха внизу нѣсколько угомонились, я пошелъ туда. Мои новые знакомые, а также и мой юный спутникъ сидѣли всѣ вокругъ какого-то ящика и отрѣзывали маленькіе кусочки отъ большого куска прекраснаго желтаго сала, назначеніе котораго, какъ мнѣ казалось, заключалось въ томъ, чтобы вызывать морскую болѣзнь, а они, между тѣмъ, съ наслажденіемъ поглощали его. И повсюду, на каждой койкѣ, въ каждомъ укромномъ уголкѣ всѣ были заняты ѣдой. Да, человѣкъ живетъ ради того, чѣмъ онъ живетъ! и теперь ни на одномъ лицѣ нельзя было найти и слѣда тѣхъ слезъ, которыя еще такъ недавно проливались о только что покинутой нами родинѣ. Сало лежало на ящикахъ, валялось кругомъ на полу и на тюфякахъ, дѣти играли имъ, молодежь бомбардировала имъ другъ друга; всѣ сидѣли съ саломъ во рту, въ рукахъ, на колѣняхъ; вездѣ блестѣлъ этотъ жирный желтый продуктъ, оставлявшій всюду слѣды въ видѣ сальныхъ пятенъ. И съ какимъ радующимъ сердце аппетитомъ поглощали его многіе! Жителямъ безплодныхъ горныхъ долинъ, по всей вѣроятности, первый разъ въ жизни представлялся случай полакомиться, да еще сколько душѣ угодно, такой необычайной прибавкой къ ихъ обыкновенной пищѣ -- сухому хлѣбу.
Но моему юному спутнику, такому же, впрочемъ, бѣдняку по происхожденію, какъ и я самъ, пришлось дорого заплатить за свой первый обѣдъ на бортѣ океанскаго парохода. Онъ все время послѣ обѣда лежалъ на своей койкѣ, чувствуя себя очень скверно, и я не могъ пройти мимо него безъ того, чтобы онъ не началъ говорить о сухихъ морскихъ сухаряхъ, да, о тѣхъ совершенно сухихъ добрыхъ морскихъ сухаряхъ, которые надо усердно жевать, или же онъ просилъ у меня какого-нибудь самаго вѣрнаго средства отъ тошноты.
На господина Нике процессъ перевариванья такой необычайной пищи нагналъ какую-то апатію. Онъ относится ко всему этому очень спокойно,-- говорилъ онъ,-- но у него нѣтъ никакой охоты что-либо предпринимать. Затѣмъ мы слышали, какъ онъ очень усердно разыскивалъ одинъ извѣстный ключъ; заполучивъ его, онъ ужъ ни за что не хотѣлъ съ нимъ разстаться, хотя этотъ ключъ открывалъ доступъ въ такое мѣсто, куда имѣли право попадать и другіе.
-----
Но какъ бы тамъ ни было, а пока среди эмигрантовъ все еще господствовало прекрасное настроеніе. Передъ уходомъ парохода изъ Христіаніи они выпили изрядное количество прощальныхъ кружекъ пива, да и въ ихъ дорожныхъ фляжкахъ нашлось еще нѣсколько хорошихъ глотковъ. Поэтому сейчасъ же послѣ обѣда появились гармоніи, и начались такіе оживленные танцы, что сильные люди очень скоро посбивали съ ногъ слабыхъ, а нѣкоторыя изъ женщинъ совершенно искренно запросили пощады.
Небольшая группа людей собралась на форштевенѣ: тамъ методистскій проповѣдникъ изъ Америки -- шведъ родомъ -- пѣлъ гимны и молился вслухъ о благополучномъ плаваніи. Обыкновенно переселенческая молодежь -- невѣрующая, до того момента, когда опасность становится ощутительно близкой. А поэтому тутъ собралось только нѣсколько старыхъ грѣшниковъ, которые каялись про себя въ то время, какъ на нижней палубѣ цѣлая толпа веселыхъ людей отплясывала мазурку и нисколько не думала о Богѣ.
Господинъ Нике и купецъ прошли мимо меня. Господинъ Нике бранился. Онъ несъ странно. погнутый жестяной сосудъ съ желѣзной ручкой. Повидимому, котелокъ гдѣ-то сильно пострадалъ.
-- Это онъ сдѣлалъ,-- сказалъ господинъ Нике.-- Онъ сдѣлалъ это нарочно. Да, онъ сѣлъ на него и согнулъ его. Посмотрите-ка сами.