Этотъ вопросъ сопровождался фырканьемъ. Смѣялись надъ тѣмъ, что я сидѣлъ и скаредничалъ и заставлялъ ждать вина. Но я не зналъ этихъ дѣвушекъ, и мнѣ не было никакого дѣла до нихъ, а то было совсѣмъ другое дѣло.
-- Что такое?-- спросилъ я.-- Я купилъ три бутылки вина, чтобы взять ихъ съ собой.
-- Такъ ты хочешь тащить съ собой вино двѣ мили?-- спросила дѣвушка съ хохотомъ.-- Да вѣдь по дорогѣ сколько угодно лавокъ.
-- Вы забываете, барышня, что завтра воскресенье, и что всѣ лавки заперты, -- отвѣтилъ я.
Смѣхъ затихъ, но я чувствовалъ недоброжелательное отношеніе къ себѣ за мой рѣзкій отвѣтъ. Я обратился къ хозяйкѣ и спросилъ ее коротко, сколько я ей долженъ.
-- Зачѣмъ торопиться? До завтра еще времени достаточно.
-- Нѣтъ, я тороплюсь. Я пробылъ у васъ двое сутокъ, скажите, сколько я вамъ долженъ.
Хозяйка долго думала и, наконецъ, вышла изъ комнаты и позвала съ собой мужа, чтобы вмѣстѣ рѣшить этотъ вопросъ.
Они такъ долго не возвращались, что я пошелъ на чердакъ, привелъ въ порядокъ свой мѣшокъ и спустился съ нимъ внизъ. Я притворился обиженнымъ и рѣшилъ уйти въ тотъ же вечеръ. Это былъ хорошій способъ уйти отъ этихъ людей.
Когда я вошелъ въ избу, Петръ спросилъ: