-- Въ самомъ дѣлѣ?
-- Къ такимъ штукамъ мнѣ не привыкать стать. Теперь онъ заметаетъ слѣды; ваше письмо его испугало. Ха-ха-ха!
Я долженъ былъ сознаться ленеману, что я вовсе не писалъ капитану, а послалъ только маленькую записочку работнику въ Эвербё, и что даже и эта записочка не успѣла дойти по назначенію, такъ какъ я отослалъ ее только вчера вечеромъ.
Тогда ленеманъ замолкъ и не старался больше найти интриги. Напротивъ, съ этой минуты онъ какъ будто усумнился въ значеніи всего изобрѣтенія.
-- Весьма возможно, что вся эта машина просто дрянь какая-нибудь, -- сказалъ онъ. Но потомъ онъ прибавилъ добродушно:-- я хотѣлъ сказать, что, быть можетъ, она требуетъ передѣлки и усовершенствованія. Вы сами знаете, какъ приходится постоянпо передѣлывать военныя суда и летательныя машины... Вы все-таки рѣшили итти туда?
-- Да.
На этотъ разъ я ничего не слыхалъ относительно того, чтобы я возвращался обратно съ машиной; по ленеманъ далъ мнѣ хорошее свидѣтельство. Онъ охотно оставилъ бы меня у себя дольше, -- написалъ онъ, -- но я долженъ былъ прервать у него работу вслѣдствіи того, что у меня были свои дѣла въ другомъ мѣстѣ...
На другое утро, когда я вышелъ на дворъ, чтобы отправляться въ путь, я увидалъ маленькую дѣвушку, которая стояла на дворѣ. Это была Ольга. Что за глупое дитя! Она навѣрное съ самой полночи была на ногахъ, чтобы поспѣть сюда къ утру. Она стояла передо мной въ своей синей юбкѣ, сестриной кофтѣ.
-- Это ты, Ольга? Куда ты идешь?
Оказалось, что она пришла ко мнѣ.