-- Я не помню, но не очень много, хотя я и не могу сказать навѣрное, сколько именно.
Гриндхюсенъ смотритъ на меня съ изумленіемъ и начинаетъ смѣяться.
-- Такъ ты не помнишь, сколько ты заплатилъ за свое платье?
Но вдругъ онъ дѣлается серьезнымъ и прибавляетъ, качая головой:
-- Нѣтъ, этого не можетъ быть. Вотъ что значить быть богатымъ!
Старая Гунхильдъ выходитъ изъ избы, и когда она замѣчаетъ, что мы теряемъ время за болтовней, она отдаетъ Гриндхюсену приказаніе приступить къ окраскѣ дома,
-- Вотъ какъ, -- ты, значитъ, превратился теперь въ маляра? -- говорю я.
Гриндхюсенъ ничего не отвѣчаетъ на это, и я понимаю, что сказалъ нѣчто лишнее въ присутствіи постороннихъ.
III.
Онъ шпаклюетъ и краситъ въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ, и вскорѣ маленькая избушка на сѣверномъ берегу острова принимаетъ нарядный видъ и издалека сіяетъ свѣжей красной краской. Во время послѣобѣденнаго отдыха я отправляюсь къ Гриндхюсену съ выпивкой. Мы ложимся на землю, болтаемъ и куримъ.