На слѣдующій день домъ окончательно выкрашенъ, но чтобы выработать полный день, Гриндхюсенъ идетъ рубить дрова до шести часовъ. Я беру лодку Гунхильдъ и отправляюсь на рыбную ловлю, чтобы не присутствовать при его уходѣ. Рыба не ловится, мнѣ холодно, и я часто смотрю на часы. "Ну, теперь его уже тамъ больше нѣтъ", -- думаю я и около семи часовъ отправляюсь домой. Оказывается, Гриндхюсенъ уже переправился на материкъ; онъ окликаетъ меня съ берега и прощается со мной.
Мое сердце радостно забилось, словно раздался голосъ изъ далекой поры молодости, изъ Скрейи, звучавшій цѣлый вѣкъ тому назадъ.
Я переправляюсь къ нему на лодкѣ и говорю:
-- Справишься ли ты одинъ съ рытьемъ колодца?
-- Нѣтъ, мнѣ придется взять еще кого-нибудь съ собой.
-- Такъ возьми меня! -- сказалъ я.-- Подожди здѣсь, я только пойду разсчитаюсь.
Но едва я отчалилъ отъ берега, какъ Гриндхюсенъ крикнулъ мнѣ:
-- Нѣтъ, уже надвигается ночь. А кромѣ того, ты вѣрно болтаешь зря?
-- Подожди нѣсколько минутъ. Мнѣ необходимо только съѣздить на островъ.
И Гриндхюсенъ усѣлся на берегу залива. Онъ вѣрно, вспомнилъ, что у меня оставалось еще немного отличной водки въ бутылкѣ.