Я прибавилъ, чтобы прервать неловкое молчаніе:
-- Во всякомъ случаѣ, теперь уже слишкомъ поздно начинать это. Зима наступитъ прежде, чѣмъ мы успѣемъ окончить нашу работу. Но весной -- другое дѣло.
Барыня какъ будто оторвалась отъ какихъ-то мыслей.
-- Теперь я припоминаю, что онъ говорилъ какъ-то объ этомъ,-- сказала она.-- Мы совѣтовались относительно этого. И рѣшили, что въ этомъ году уже слишкомъ поздно... Послушай, Елизавета, ты не находишь, что это очень интересно смотрѣть, какъ рубятъ лѣсъ.
Мы употребляли веревку, чтобы направлять дерево при его паденіи, и Фалькенбергъ какъ разъ прикрѣплялъ веревку на самой вершинѣ одного дерева.
-- Зачѣмъ вы это дѣлаете?
-- Чтобы дерево падало, куда слѣдуетъ...-- началъ было я объяснять.
Но барыня не пожелала меня дальше слушать, она обратилась прямо къ Фалькенбергу и сказала:
-- Развѣ не все равно, куда падаетъ дерево?
Тогда Фалькенбергъ началъ объяснять: