Вдругъ въ окно кареты снова раздался стукъ.
-- Не здѣсь ли вы однажды ночью катались на чужихъ лошадяхъ?-- спросила барышня, улыбаясь.-- И до насъ дошли объ этомъ слухи.
И обѣ дамы засмѣялись. Я нашелся и отвѣтилъ:
-- И все-таки, вашъ отецъ хочетъ взять меня въ работники, не правда ли?
-- Да -- Разъ мы начали говорить объ этомъ, фрёкенъ, то позвольте васъ спросить, какъ вашъ отецъ узналъ, что я работаю у капитана Фалькенберга? Вѣдь вы сами удивились, увидя меня тамъ?
Послѣ мгновеннаго размышленія она отвѣтила, бросивъ взглядъ на барыню.
-- Я написала объ этомъ домой.
Барыня опустила глаза.
Мнѣ показалось, что молодая дѣвушка говоритъ неправду. Но она отвѣчала впопадъ, и я былъ обезоруженъ. Не было ничего невозможнаго въ томъ, что въ своемъ письмѣ къ родителямъ она написала нѣчто въ родѣ: "И знаете, кого я здѣсь встрѣтила? Того, который устраивалъ у насъ въ усадьбѣ водопроводъ, -- теперь онъ рубитъ лѣсъ у капитана"...
Между тѣмъ, когда мы, наконецъ пріѣхали въ усадьбу священника, то оказалось, что работникъ былъ уже нанятъ и находился тамъ въ услуженіи три недѣли. Онъ вышелъ къ намъ и принялъ лошадей.