-- Да, мы поѣдемъ обратно! -- сказалъ онъ.
-- А я пойду обратно,-- возразилъ я,-- а вы, кучеръ, если хотите, везите этого человѣка хоть въ адъ.
-- Какъ, вы пойдете пѣшкомъ? -- спросилъ кучеръ.
Мой спутникъ молчалъ и не глядѣлъ на меня. Я, наконецъ, совсѣмъ разсердился, энергично крикнулъ кучеру, чтобы онъ повернулъ и ѣхалъ обратно, вскочилъ опять въ экипажъ и съ яростью захлопнулъ дверцу. Я былъ въ возбужденномъ состояніи и чувствовалъ себя сильнымъ, необыкновенно сильнымъ.
Теперь я совсѣмъ близко придвинулся къ моему спутнику, разсѣлся какъ можно шире, чтобы занять побольше мѣста, и совсѣмъ прижалъ его въ уголъ. Усаживаясь поудобнѣе, я грубо толкнулъ его локтемъ, но онъ оставался попрежнему совершенно спокойнымъ и безмолвнымъ. Только когда мы вернулись въ городъ, онъ, странно посмѣиваясь, сказалъ мнѣ:
-- Ну, что же, заявите вы объ этомъ полиціи!
Я ничего не отвѣтилъ.
Онъ положилъ обѣ ноги на мою шляпу, которую я снялъ, и кинулъ на переднее сидѣнье. Онъ изо всей силы нажалъ каблуками на ея верхушку, и я слышалъ, какъ раздался трескъ продавливаемой шляпы. Я все больше и больше убѣждался, что онъ просто хотѣлъ нагнать на меня страхъ, и я почувствовалъ себя страшно униженнымъ и пристыженнымъ.
-- Но если вы хотите меня выдать полиціи,-- продолжалъ онъ, -- то вы должны сдѣлать это сейчасъ же, иначе и слѣдъ мой простынетъ прежде, чѣмъ меня схватятъ. Увѣряю васъ, что я, быть можетъ, еще до разсвѣта буду далеко отсюда, въ Шоненѣ. Да, увѣряю васъ, что меня ничто не удержитъ.
И онъ все продолжалъ говорить о томъ, какъ онъ скоро уѣдетъ отсюда, но подъ конецъ вдругъ сказалъ: