Но все же онъ послушался, и я пришелъ въ настоящую ярость. Меня страшно злило, что крупье послушался его, я поставилъ мои послѣдніе десять франковъ на черное и ушелъ, не дожидаясь выясненія участи моей ставки.
IV.
Прошлой зимой я встрѣтилъ этого человѣка въ Христіаніи. Я занималъ тогда комнату очень высоко, въ четвертомъ этажѣ. Когда я въ одинъ прекрасный день вернулся послѣ обѣда домой, мой таинственный незнакомецъ стоялъ посреди моей комнаты -- ключъ торчалъ въ замкѣ снаружи, и поэтому онъ преспокойно вошелъ. Онъ просительно протянулъ руку, прося дать ему шестнадцать ёръ. Получивъ ихъ, онъ поблагодарилъ, дважды поклонился и направился къ выходу. На порогѣ онъ остановился и сказалъ:
-- Великій Боже, до чего же вы глупы!
Онъ произнесъ эти слова самымъ презрительнымъ тономъ. Но тутъ мною овладѣла моя прежняя злоба къ этому человѣку, и я сдѣлалъ нѣсколько шаговъ по направленію къ нему. Въ то время, когда онъ взялся за ручку двери, чтобы открыть ее и исчезнуть, я не могъ удержаться, чтобы не сказать:
-- Стойте, надѣюсь, вы ничего не украли у меня?
Я сказалъ это съ желаніемъ обидѣть его: я самъ не вѣрилъ тому, что спрашивалъ, но мнѣ хогилось его унизить. Мои слова, повидимому, не дроизвели на него непріятнаго впечатлѣнія, онъ даже не разсердился, онъ только повернулся ко мнѣ и спросилъ съ удивленіемъ:
-- Укралъ?
Затѣмъ безъ дальнѣйшихъ разговоровъ онъ опустился на стулъ, разстегнулъ сюртукъ и вынулъ изъ бокового кармана небольшой бумажникъ, туго набитый кредитными бумажками, и показалъ мнѣ нѣсколько кронъ.
-- Ну, вотъ смотрите, что же бы я могъ у васъ украсть?-- сказалъ онъ, смѣясь.