-- Что вамъ нужно? -- спрашиваетъ онъ съ досадой.
-- Что мнѣ нужно? что вамъ нужно?
-- Мнѣ?... Ничего!
-- Ну, и мнѣ ничего.
-- Зачѣмъ же вы со мной заговариваете?
-- Я! Развѣ я съ вами разговаривалъ?
-- А то нѣтъ! -- говоритъ онъ и съ бѣшенствомъ отворачивается. И опять наступаетъ молчаніе. Проходитъ часъ за часомъ. Наконецъ, поѣздъ даетъ свистокъ, подходя къ Кальмару.
Наступаетъ рѣшительная минута. Я дотронулся до своихъ щекъ,-- такъ и есть, я не бритъ! Вѣчная исторія! Но, однако, это большой недостатокъ, что на такой длинной линіи нѣтъ станціи, гдѣ бы можно было выбриться, чтобы походить на человѣка въ такой важный моментъ. Я вѣдь не требую, чтобы на каждой станціи былъ парикмахеръ, но вы должны согласиться со мной, что было бы не лишнимъ, если бы можно было найти парикмахера черезъ каждыя четыре станціи,-- по крайней мѣрѣ, таково мое мнѣніе.
Но вотъ поѣздъ останавливается...
Я сейчасъ же выхожу, останавливаюсь и вижу, что "Царица Савская" тоже сходитъ. Но ее вдругъ такъ окружаютъ, что совершенно невозможно пробраться къ ней. Одинъ молодой человѣкъ даже цѣлуетъ ее. -- Итакъ, здѣсь живетъ ея братъ, у него здѣсь дѣла, и она пріѣхала провѣдать его. Минуту спустя подъѣзжаетъ экипажъ, она входитъ въ него, за ней еще двое-трое, и они уѣзжаютъ.