-----
Затѣмъ слѣдуетъ недѣля разочарованій, потраченныхъ усилій. Цѣлая недѣля! "Царицы Савской" нигдѣ не видно. Я искалъ ее день за днемъ, заходилъ освѣдомляться къ почтмейстеру, бесѣдовалъ съ двумя полицейскими, исходилъ паркъ вдоль и поперекъ въ часы гулянья, осматривалъ каждый день витрины фотографовъ, чтобы увидѣть, не выставленъ ли и ея портретъ,-- но все было напрасно. Я нанялъ двухъ человѣкъ, день и ночь сторожилъ на желѣзнодорожной станціи, чтобы она не могла ускользнуть отъ меня, и съ нетерпѣніемъ ожидалъ конца всей этой исторіи.
Между тѣмъ, я ежедневно осматривалъ замокъ и собраніе древностей. Я исписывалъ большіе листы замѣтками, считалъ ржавчины на сабляхъ и сломанныхъ шпорахъ, отмѣчалъ всѣ года и надписи, которые находилъ на старыхъ шкатулкахъ и картинахъ, не преминулъ даже записать мѣшокъ съ перьями, найденный мною среди древностей и который, какъ оказалось, принадлежалъ смотрителю. Я производилъ свои изслѣдованія съ мужествомъ отчаянія; между тѣмъ мысли мои были полны горечи; разъ уже я принялся отыскивать "Царицу Савскую", я не могъ остановиться на полдорогѣ, даже если бы долженъ былъ стать для этого настоящимъ антикваріемъ. Я телеграфировалъ въ Копенгагенъ относительно своей корреспонденціи и вообще началъ устраиваться на зиму. Богъ знаетъ, чѣмъ это еще кончится! Вотъ уже шесть дней, какъ я живу въ гостиницѣ. Въ воскресенье я нанялъ четырехъ мальчиковъ, чтобы они утромъ и вечеромъ караулили у церкви, не пойдетъ ли туда моя "царица". Но это не помогло.
Во вторникъ утромъ пришли, наконецъ, мои письма; этотъ вторникъ чуть не убилъ меня. Одно письмо было отъ того человѣка, который ждалъ меня въ Мальмё: если я не пріѣхалъ до сихъ поръ, то могу совсѣмъ не являться; онъ прощался со мной навсегда. Я почувствовалъ глубокую рану въ сердцѣ.
Второе распечатанное мною письмо было отъ друга и содержало извѣстіе, что двѣ крупныя газеты уличали меня въ плагіатѣ и подтверждали это цитатами. Я почувствовалъ еще болѣе глубокую рану въ сердцѣ. Въ третьемъ письмѣ былъ счетъ -- его я вовсе не сталъ читать -- съ меня было довольно и этого. Я бросился на диванъ и уставился глазами въ одну точку. Но чаша страданій не была еще выпита мною до дна. Въ дверь постучали.
-- Войдите,-- сказалъ я слабымъ голосомъ. Вошелъ хозяинъ въ сопровожденіи какой-то старухи; у старухи была въ рукахъ корзинка.
-- Прошу извиненія,-- сказалъ хозяинъ,-- вы вѣдь покупаете старинныя вещи?
Я уставился на него.
-- Старинныя вещи? Я покупаю старинныя вещи?
-- Да, вы вѣдь сами говорили.