Гетман. Князь Георгий остался вместо сына.
Царица порывисто. Этого не может быть!
Гетман. Он сам предложил себя.
Царица. Что они с ним сделают?.. Ты молчишь, офицер. Вели позвать игумена. Священник уходит. Царица падает на кресло.
Царица. Вот отчего он пошел с непокрытой головой. А я думала, что он и стараться не будет найти сына, я даже это сказала. Качает головой.
Гетман. Мы думаем, что будет лучше, если он останется вместо сына.
Царица. Нет, это, в сущности, не лучше. А, может быть, и лучше. Что за несчастие охватывает меня? Я отошлю к товинцам тело хана, велю богато украсить его, пошлю им богатые дары, чтобы смягчить их… Нет… не лучше это… Это, пожалуй, хуже. Почему они согласились обменяться?
Гетман. Князь Георгий просил.
Царица. Пришел с непокрытой головой и просил?
Гетман. Да… и товинцы очень охотно согласились. Твой сын — ребенок, от которого им не было бы никакой пользы, а князь Георгий — твой главный военачальник — и они могут его уничтожить. Священник возвращается с игуменом.