Потом она для нас благословенье, затем проклятие,
В конце концов проклятие становится благословеньем,
Ты понимаешь ли меня, и ты согласна ли со сравненьем?
Вот что я написал бы ей, это выходит очень складно и хорошо. С двумя первыми строками она сейчас же согласилась бы, но третьей она не поняла бы. Дети — благословенье? Для молодой женщины? И она вздохнула бы так глубоко, что её лиф лопнул бы от моего жалкого утешения. Но это утешение я ей даю с преднамеренной целью, из хитрости. Пусть хорошенько прочувствует своё безутешное положение жены жалкого пастуха. И действительно, это становится ей вдруг ясно.
Всё это случилось сегодня вечером.
Завтра вечером, по условию, мы встречаемся на другом берегу Терека, где, конечно, есть много красивых мест. Всё залито кротким светом луны, на небе горят звёзды, и всё это приводит нас в известное настроение.
— Первые две строки, — говорит она, — тебе внушил сам Аллах, это сама истина.
— А третья строка? — спрашиваю я, чтобы испытать её.
— Нет, третья не для молодой женщины, — отвечает она.
Я знал её ответ заранее. Всё идёт, как по-писанному.