Премилое и презабавное мѣстечко.
Мы просимъ себѣ помѣщенія, но всѣ отдѣльныя комнаты заняты. Однако мы все же не остаемся вслѣдствіе этого безпріютными. Спутницу мою направляютъ въ большую общую комнату для женщинъ, меня въ таковую же для мужчинъ. Вдоль стѣнъ стоятъ обшитыя кожей скамейки, на одной изъ нихъ я долженъ спать. Это отлично.
Мы просимъ поѣсть и тотчасъ же получаемъ превосходное филе, щи и зелень. Лихорадка моя возобновилась, меня предупреждаютъ поэтому удерживаться отъ извѣстныхъ кушаньевъ и напитковъ; но радость, что мы нашли такое уютное мѣстечко въ горахъ, заставляетъ меня забыть о лихорадкѣ и заказать вопреки всякой діэтѣ: филе, щи, зелень, пиво, а кромѣ того кофе.
Въ то время, какъ мы закусываемъ, приходитъ въ сѣни Карнѣй и желаетъ переговорить со мной. Мы слышимъ за дверью его голосъ и видимъ его самого всякій разъ, какъ дверь пріотворяется; но слуга на нашей сторонѣ и не желаетъ мѣшать намъ ѣсть и вызывать насъ къ нему. Тогда Карнѣй улучаетъ благопріятную минутку и проскальзываетъ къ намъ въ столовую.
Что ему собственно нужно отъ насъ?
Карнѣй объявляетъ намъ, что мы можемъ выѣхать завтра не раньше шести часовъ.
Почему же такъ? Вѣдь это противъ уговора, -- мы согласились ѣхать въ пять часовъ, чтобы достигнуть Ананура раньше завтрашняго вечера. Онъ отвѣчаетъ что-то очень запутанно, по мы замѣчаемъ, что онъ проситъ насъ пойти съ нимъ.
И мы идемъ.
Мы не беремъ съ собою ни шляпъ ни пальто, потому что предполагаемъ, что онъ вызываетъ насъ просто за дверь; но Карнѣй ведетъ насъ довольно далеко вверхъ по дорогѣ. Луна еще наполовину не достигла полнолунія, но освѣщаетъ хорошо, кромѣ того небо усѣяно звѣздами. Мы видимъ что-то темное на верхнемъ краю дороги; Карнѣй идетъ впереди насъ прямо къ темному предмету. Мертвая лошадь! Одна изъ лошадей Карнѣя пала. Онъ до смерти запоилъ ее. Животное лежитъ съ животомъ раздувшимся на подобіе шара. Это вѣдь, стоитъ сто рублей, говоритъ Карнѣй. Онъ безутѣшенъ, онъ идетъ за нами, когда мы возвращаемся къ прерванному ужину, и все продолжаетъ говорить о ста рубляхъ. Да разумѣется, сто рублей пропали, никто уже не возмѣститъ ихъ Карнѣю, потому совершенно напрасно говорить о нихъ. Чтобы попрощаться съ нимъ, я говорю Карнѣю нѣчто въ родѣ: доброй ночи! Итакъ, завтра утромъ, въ пять часовъ мы ѣдемъ дальше.
Нѣтъ, въ шесть, говоритъ Карнѣй.