Тогда я поспѣшно сталъ обдумывать, чего онъ собственно можетъ хотѣть, если онъ полицейскій чиновникъ. Понятно, онъ смѣшно заблуждался, если думалъ, что можетъ имѣть дѣло со мною. Я пріѣхалъ изъ Финляндіи, гдѣ прожилъ цѣлый годъ, не сдѣлалъ и даже не пробовалъ сдѣлать ничего дурного. Я читалъ докладъ въ Гельсингфорскомъ университетъ, но тема доклада была литературная, а пара статей, помѣщенныхъ мною въ финскихъ газетахъ, касалась также литературныхъ темъ; я не имѣлъ рѣшительно никакого политическаго значенія.
Вы ѣдете на Востокъ? спросилъ офицеръ.
Да, но не можете ли вы, пожалуйста, сказать мнѣ напередъ, чего вы отъ меня желаете?
Чего я желаю? отвѣчалъ онъ. Я желаю всего болѣе дозволить вамъ спокойно путешествовать. Мы, русскіе, вѣдь не звѣри, но у меня есть приказанія.
Не можетъ быть! сказалъ я и засмѣялся. Чего же именно касаются ваши приказанія?
Позвольте мнѣ одинъ вопросъ, отвѣчалъ офицеръ, не были ли всѣ лошади во Владикавказѣ заняты, когда вы туда пріѣхали?
Да, компанія французскихъ туристовъ завладѣла всѣми лошадьми на цѣлую недѣлю.
Тутъ офицеръ улыбнулся и сказалъ:
Я заказалъ всѣхъ этихъ лошадей.
Вы?