Мы приближаемся съ большому мѣстечку, которое видѣли издали. Это не руина, но цѣлый рядъ зданій, изъ которыхъ одни круглы, другія четвероугольны, съ громаднымъ главнымъ крыломъ, которое также кругло и похоже на крѣпость Св. Ангела въ Римѣ. Крѣпость хорошо сохранилась, она обитаема и называется Анна-Цикебургъ; это самая древняя княжеская резиденція въ странѣ. Какъ мы слышали, она обращена теперь въ монастырь, но больше ничего не знаемъ о ней.
Мы проѣзжаемъ мимо пыльной мельницы.. Она приводится въ движеніе не паромъ и не лошадьми, а человѣческой силой. По обѣимъ сторонамъ громадной пилы стоитъ по два человѣка, и распиливаютъ доски. Они босоноги и съ головы до ногъ одѣты въ красную фланель. По своему виду и вѣчному движенію тѣла взадъ и впередъ похожи они на деревянныхъ куколъ, окрашенныхъ въ красный цвѣтъ.
Наконецъ доѣзжаемъ мы до станціи Мцхетъ.
Здѣсь Карнѣй дѣлаетъ послѣднюю попытку извлечь изъ насъ хоть маленькую выгоду; онъ оборачивается на козлахъ и предлагаетъ намъ доѣхать отсюда до Тифлиса по желѣзной дорогѣ. Намъ нужно, такимъ образомъ, поѣхать въ городъ, подняться вверхъ на станцію, лежащую нѣсколько поодаль отъ него, потомъ ждать поѣзда, мучиться по жарѣ съ сундуками и прочими вещами, потомъ вновь брать билеты, -- я снова натягиваю Карнѣю носъ и произношу рѣшающее слово: Тифлисъ. Карнѣй ворчитъ, злится и снова принимается ѣхать поскорѣе.
Города Мцхета мы почти что не видали. Онъ лежитъ при впаденіи Арагвы въ Куру; это одинъ изъ стариннѣйшихъ грузинскихъ городовъ и былъ до Тифлиса мѣстной столицей. Я читалъ, что городъ теперь бѣденъ и въ развалинахъ; самое замѣчательное зданіе въ немъ это соборъ, относящійся еще къ четвертому столѣтію. Здѣсь погребены грузинскіе цари.
Немного времени спустя послѣ Мцхета подъѣзжаемъ мы снова къ шлагбауму, гдѣ Карнѣй долженъ предъявлять квитанцію, выданную за уплаченныя деньги.
Вверху по полотну желѣзной дороги проѣзжаетъ поѣздъ въ Баку; мы насчитываемъ сорокъ шесть сѣрыхъ цилиндрическихъ цистернъ съ керосиномъ и попадаемъ въ ужасную вонь масломъ.
Телеграфъ идетъ теперь въ двѣнадцать проволокъ. Мы приближаемся къ Тифлису. Дорога идета вдоль берега Куры, прекрасной, величественной рѣки. Какъ разъ, когда мы хотимъ пересѣчь линію желѣзной дороги, опускается шлагбаумъ у насъ передъ носомъ, и мы должны ждать. Идетъ поѣздъ; снова сорокъ восемь вагоновъ съ масломъ; онъ гремитъ между горами, словно водопадъ. Потомъ шлагбаумъ поднимается, и мы ѣдемъ дальше.
Теперь намъ виденъ въ отдаленіи Тифлисъ, словно цѣлая масса точекъ, цѣлый отдѣльный мірокъ. Надъ городомъ носится дымный туманъ. Итакъ, вотъ Тифлисъ, городъ, о которомъ такъ много писали русскіе поэты, и гдѣ происходить дѣйствіе многихъ русскихъ романовъ. Одну минуту я чувствую себя, словно какъ юноша, смотрю пораженный вдаль и слышу, какъ стучитъ мое сердце. У меня то же чувство, что и въ тотъ день, когда я въ первый разъ долженъ былъ услышать Георга Брандеса. Мы цѣлую вѣчность стояли на дождѣ на улицѣ и тѣснились у запертыхъ дверей; наконецъ, дверь отворилась, и мы галопомъ устремились вверхъ по лѣстницѣ, вдоль коридора и въ залу, гдѣ я нашелъ мѣстечко. Потомъ мы снова долго ждали, зала наполнялась, она шумѣла и гудѣла множествомъ голосовъ. Вдругъ все смолкло, настала мертвая тишина, я слышалъ біеніе своего сердца. Тогда онъ взошелъ на кафедру...
Мы ѣдемъ по пустынной, безплодной равнинѣ; пыль неподвижно, густымъ слоемъ лежитъ по дорогѣ. Намъ попадается на встрѣчу почта. Вооруженный возчикъ разсыпается трелью на своей зурнѣ, я снимаю шляпу, возчикъ отвѣчаетъ на мой поклонъ, въ то же время продолжаетъ играть и проѣзжаетъ мимо. Все чаще встрѣчаемъ мы быковъ, ословъ съ погонщиками, экипажи, всадниковъ и нагруженныя рабочія телѣги. Встрѣчаются также и пьяные, чего не случалось съ нами за все время путешествія черезъ горы. Потомъ мы въѣзжаемъ въ городъ. Уже смеркается, на улицахъ и въ домахъ зажигаются огоньки, люди такъ и кишатъ. Между ними выступаетъ тамъ и сямъ вдоль по улицѣ съ невозмутимымъ спокойствіемъ персъ въ высокомъ тюрбанѣ и съ длинной бородой. Онъ идетъ своею дорогой, словно верблюдъ.