Вдругъ выскакиваетъ передъ самымъ нашимъ носомъ швейцаръ изъ нашей гостиницы, -- здѣсь, въ азіатскомъ кварталѣ. Онъ пронюхалъ, какою дорогою мы пошли, и нашелъ насъ. Онъ принимается болтать, кланяется всѣмъ тюрбанамъ, обращаетъ наше вниманіе на оружіе и ковры и портить намъ всю улицу. Но, должно отдать ему справедливость, ему были извѣстны лазейки, которыхъ мы бы не нашли. Онъ, не стѣсняясь, провелъ насъ наискось черезъ лавку, на задній дворъ одной, еще болѣе замѣчательной, лавочки. Такъ таскался онъ за нами. Подчасъ мы садились -- и тогда намъ предлагали кофе, папиросы или трубку. Притомъ, мы вовсе не обязаны были покупать что-либо изъ этихъ товаровъ, и свободно могли на все глядѣть.
Вѣроятно, люди, къ которымъ мы подходили, часто были обладателями зеленаго тюрбана. Они, вѣроятно, совершили свои три паломничества ко гробу пророка, видѣли Мекку и были благочестивыми, святыми людьми; мы были, такимъ образомъ, въ знатномъ обществѣ. Здѣсь сознаніе собственнаго достоинства достигало грандіозныхъ размѣровъ.
Съ вашего позволенія, говоримъ мы, нельзя ли намъ посмотрѣть эти ковры?
Сколько вамъ угодно! гласитъ отвѣтъ.
Переводчикъ говоритъ:
Чужеземцы желаютъ купить коверъ.
И получаетъ въ отвѣтъ:
Они должны получить его въ подарокъ!
Переводчикъ сообщаетъ намъ отвѣтъ и благодаритъ отъ нашего имени.
Теперь очередь за нами отплатить любезностью за любезность. Переводчикъ говоритъ: