Карено. Они поютъ мнѣ серенаду.
Бондесенъ. Я думалъ, они поютъ ее для вашей дѣвушки. Впрочемъ, у меня къ вамъ просьба. Вы должны мнѣ разрѣшить прислать къ вамъ портретиста.
Карено. Зачѣмъ?
Бондесенъ. Чтобы въ нашей газетѣ сейчасъ же появился вашъ портретъ, -- должна же публика узнать своего кандидата.
Карено. Я не думаю, чтобы ваша публика считала во что-нибудь мой портретъ. Вѣдь я съ ней совсѣмъ не въ дружескихъ отношеніяхъ.
Бондесенъ. Каждому важно видѣть вашъ портретъ, господинъ Карено. Какъ бы вы къ нему вы относились.
Карено. Кончимъ эту пытку, Бондесенъ; вы видите, я собираю свои бумаги.
Бондесенъ. Вы уходите?
Карено. Да. Я долженъ итти. Видите, мнѣ принесли чай, -- соборованье, такъ сказать.
Бондесенъ. Что здѣсь случилось?