Іервенъ. Возможно. Но вопросъ въ томъ, не напрасно ли ты выставляешь свою кандидатуру на этихъ выборахъ.
Карено. Это покажутъ обстоятельства.
Іервенъ. Понятно. Но послѣ выборовъ ты останешься опозореннымъ и забытымъ. Ты вѣдь знаешь, что я не уступлю безъ борьбы.
Карено. Я знаю еще больше, я знаю, что ты не дашь побѣдить себя, не отомстивъ потомъ за это, -- таково твое право.
Іервенъ. Что касается этого, то ты самъ всегда защищалъ въ своихъ статьяхъ право мести и указывалъ на месть, какъ на поэтическую силу въ упадкѣ.
Карено. Я не имѣю ни малѣйшаго желанія обсуждать съ тобой мои юношескія произведенія. Мои взгляды нѣсколько измѣнились съ того времени.
Іервенъ. О, съ этимъ я отъ души могу тебя поздравить. Наконецъ-то ты пришелъ къ этому, Карено. Къ чему сводится разница между моимъ переходомъ, когда я былъ молодъ, и теперь твоимъ? Къ нѣсколькимъ годамъ. Вопросъ времени. А тогда ты не находилъ слова достаточно сильнаго, чтобы осудить меня.
Карено. Разница та, что ты сдался краснощекимъ и не пытался бороться, а мои волосы посѣдѣли въ бою, который длился двадцать лѣтъ.
Іервенъ. Слѣдовательно, вопросъ о болѣе или менѣе быстро работающемъ умѣ.
Карено. Скажемъ просто -- вопросъ объ умѣ.