Іоганнесъ, какъ слѣпой, начинаетъ ощупывать вокругъ себя руками.
-- Умерла? Когда она умерла? Викторія умерла?
-- Она умерла,-- отвѣтилъ учитель.-- Она умерла сегодня утромъ, теперь... вотъ только что.-- Онъ сунулъ руку въ карманъ и вынулъ толстое письмо.-- Она поручила мнѣ передать вамъ это письмо. Вотъ оно. Послѣ моей смерти, сказала она. Она умерла. Я передалъ вамъ письмо. Моя миссія окончена.
И, не прощаясь, не прибавляя ни одного слова, учитель повернулся, медленно пошелъ по улицѣ и исчезъ за угломъ.
Іоганнесъ стоялъ и держалъ въ рукахъ письмо. Викторія умерла. Онъ произнесъ громко ея имя и голосъ его звучалъ рѣзко и беззвучно. Онъ взглянулъ на письмо и узналъ почеркъ, на конвертѣ стояли большія и маленькія буквы, строчки шли ровно, а та, которая писала ихъ, уже умерла!
Потомъ онъ вошелъ въ подъѣздъ, поднялся по лѣстницѣ, вынулъ ключъ, вложилъ его въ замокъ и отперъ дверь. Въ комнатѣ было темно и холодно. Онъ сѣлъ на окно и началъ читать письмо Викторіи при умирающемъ свѣтѣ дня.
-- Дорогой Іоганнесъ,-- писала она.-- Когда вы будете читать это письмо, меня уже не будетъ въ живыхъ. Все кажется мнѣ теперь какимъ-то особеннымъ; и я не стыжусь писать вамъ, какъ-будто этому ужъ ничто не препятствуетъ. Потому что пока я была жива, я предпочла бы страдать дни и ночи, чѣмъ снова обратиться къ вамъ, теперь же, умирая, я уже не думаю такъ. Чужіе мнѣ люди видѣли, какъ я истекала кровью, а докторъ, осматривавшій меня, сказалъ, что у меня остался только кусочекъ легкаго; что же мнѣ теперь стыдиться?
Лежа въ постели, я обдумывала нашъ послѣдній разговоръ.
Это было въ тотъ вечеръ, въ лѣсу. Тогда я не думала, что это нашъ послѣдній разговоръ, иначе я простилась бы съ вами и поблагодарила бы васъ. Теперь я васъ больше не увижу, и я раскаиваюсь, что не бросилась передъ вами на землю и не цѣловала вашихъ ногъ и землю, по которой вы ходили, и не высказала вамъ всю свою безконечную любовь. И вчера и сегодня я лежу и думаю только о томъ, какъ бы мнѣ поправиться и поѣхать домой, я пошла бы въ лѣсъ, отыскала бы то мѣсто, гдѣ мы сидѣли и вы держали мои руки въ своихъ; я бросилась бы на землю, старалась бы разглядѣть слѣдъ вашихъ ногъ и цѣловала бы каждую травку кругомъ. Но я не могу поѣхать домой, пока мнѣ не станетъ немного лучше, на что надѣется мама.
Дорогой Іоганнесъ! Не страшно развѣ подумать, что я родилась и жила только, чтобы любить васъ, а теперь прощаюсь съ жизнью. Повѣрьте мнѣ, такъ странно лежать и ждать, когда наступитъ тотъ день и часъ. Шагъ за шагомъ отдаляюсь я отъ жизни, отъ людей, идущихъ по улицѣ, и отъ шума экипажей.