-- Случится же такая исторія: сегодня утромъ меня укусила оса,-- сказалъ онъ и показалъ свою губу.-- Поэтому у меня такой странный видъ.
-- Вы такъ долго отсутствовали, что осы ужъ не узнаютъ васъ.
Ей было все равно, ужалила его оса, или нѣтъ. Ну, хорошо! Она стояла и вертѣла на плечѣ красный зонтикъ съ золотой ручкой, и ей ни до чего не было дѣла. А вѣдь, онъ не разъ носилъ на рукахъ эту гордую барышню.
-- Я тоже не узнаю больше осъ,-- отвѣчалъ онъ,-- прежде онѣ были друзьями.
Но она, не поняла скрытаго смысла его словъ и молчала. Онъ продолжалъ:
-- Я ничего не узнаю здѣсь. Даже лѣсъ вырубленъ.
Лицо ея слегка передернулось.
-- Въ концѣ-концовъ вы не будете въ состояніи писать здѣсь стихи! -- сказала она.-- А что, если бы вы когда-нибудь написали мнѣ стихи? Впрочемъ, что я говорю! Теперь вы видите, какъ мало я въ этомъ понимаю!
Онъ былъ взволнованъ и молча смотрѣлъ въ землю. Она въ дружескомъ тонѣ смѣялась надъ нимъ, говорила заранѣе разсчитанныя слова и глядѣла, какое впечатлѣніе производитъ она на него. Пожалуйста не думайте, что онъ все свое время проводилъ за писаньемъ стиховъ, онъ также занимался, и даже гораздо больше, чѣмъ многіе другіе.
-- Мы, вѣроятно, еще встрѣтимся. До свиданья!