Іоганнесъ поднялся и заходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ. Сосѣдъ по комнатѣ проснулся, пересталъ храпѣть, и раздался вздохъ, стонъ, полный отчаянія. Іоганнесъ на цыпочкахъ подходитъ къ столу и снова садится. Вѣтеръ шумитъ въ тополяхъ подъ окнами, и ему становится холодно. Со старыхъ тополей опали листья, и они похожи на печальныхъ уродовъ; нѣкоторые узловатые сучья трутся о стѣну дома и издаютъ скрипучіе звуки, напоминающіе звуки пилы, двигающейся взадъ и впередъ по дереву.
Онъ пробѣгаетъ глазами листки и прочитываетъ написанное. Да, его фангазія опять занесла его въ сторону. Ему совсѣмъ не нужна исторія о смерти и проѣзжающемъ мимо экипажѣ. Онъ пишетъ о садѣ, о зеленомъ роскошномъ садѣ, близъ своего дома, о садѣ при замкѣ. О немъ пишетъ онъ. Онъ лежитъ теперь мертвый, занесенный снѣгомъ; и все-таки онъ пишетъ о немъ, и въ немъ царитъ не зима и снѣгъ, а весна и благоуханіе и теплые вѣтры. Вечеръ. Вода течетъ тихая и глубокая и кажется озеромъ изъ клея; сирень благоухаетъ, живая изгородь высится, покрытая почками и зелеными листиками, а воздухъ такъ тихъ, что слышно, какъ токуетъ глухарь по ту сторону пруда. На дорожкѣ сада стоитъ Викторія, она одна, одѣта въ бѣломъ, ей двадцатъ лѣтъ. Вотъ стоитъ она. Она выше самаго высокаго розоваго куста, она смотритъ поверхъ воды, мимо лѣсовъ, и взглядъ ея достигаетъ дремлющихъ вдали горъ; она выглядить бѣлой душой, вѣющей среди зеленаго сада. Внизу по дорогѣ раздается шумъ, она дѣлаетъ нѣсколько шаговъ, входитъ въ бесѣдку; опирается локтемъ на перила и смотритъ внизъ. Человѣкъ, идущій по дорогѣ, снимаетъ шляпу и кланяется, почти касаясь шляпой земли. Она киваетъ головой. Человѣкъ оглядывается, на дорогѣ никого нѣтъ, никто не слѣдитъ за нимъ, онъ дѣлаетъ нѣсколько шаговъ по направленно къ стѣнѣ. Она откидывается назадъ и кричитъ : "Нѣтъ, нѣтъ !" Она машетъ ему рукой.-- Викторія, говоритъ онъ, это было истинно вѣрно то, что вы разъ сказали : я не долженъ мечтать объ этомъ, потому что это невозможно.-- Да, отвѣчаетъ она, но чего же вы хотите ? Онъ подходить совсѣмъ близко, ихъ раздѣляетъ только стѣна и раздается его отвѣтъ :-- Чего я хочу ? Видите ли, я только хочу простоять здѣсь одну минуту. Это послѣдній разъ. Я хочу подойти къ вамъ какъ можно ближе, какъ можно ближе; типерь я стою близъ васъ ! -- она молчить. Проходить минута.-- Прощайте, говорить онъ и снимаетъ шляпу, опятъ почти касаясь земли.-- Прощайте, отвѣчаетъ она. И онъ уходитъ, не оглядываясь.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Что ему за дѣло до смерти? Онъ собираетъ всѣ исписанные листки и бросаетъ ихъ въ печь. Тамъ лежали уже другіе листки, которые нужно было сжечь,-- горячій потокъ фантазіи, выступившій изъ береговъ. И онъ писалъ дальше о человѣкѣ, стоящемъ на дорогѣ, объ этомъ удивительномъ человѣкѣ, который поклонился и ушелъ, когда прошла его минута. А тамъ, въ саду осталась молодая дѣвушка въ бѣломъ, вступившая въ свою двадцатую весну.
Она не хотѣла его, нѣтъ. Но онъ стоялъ у стѣны, за которой она жила. Онъ былъ однажды такъ близко отъ нея. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Шли недѣли и мѣсяцы и наступила весна. Снѣгъ растаялъ, отовсюду несся шумъ освободившихся ручьевъ и потоковъ. Прилетѣли ласточки, и въ лѣсу, примыкающемъ къ городу, началась веселая и шумная жизнь звѣрей и птицъ. Отъ земли поднимался свѣжій, пряный запахъ.
Онъ работалъ всю зиму. Какъ бы въ добавленіе къ его тяжелой работѣ, и день и ночь скрипѣли о стѣну дома крѣпкіе сучья тополей; теперь наступила весна, и скрипучіе звуки пилы замолкли.
Онъ распахнулъ окно и выглянулъ въ него; на улицѣ уже стихло, хотя еще не было полуночи, звѣзды сіяли на безоблачномъ небѣ, завтрашній день обѣщалъ быть яснымъ и теплымъ. Изъ города несся неясный, смѣшанный шумъ. Вдругъ раздался желѣзнодорожный свистокъ, это проходилъ ночной поѣздъ; онъ звучалъ въ ночной тишинѣ, какъ одинокій крикъ пѣтуха. Теперь наступило время работы, этотъ свистъ ночного поѣзда всю зиму напоминалъ ему объ этомъ.
Онъ закрываетъ окно и снова садится къ столу. Онъ отбрасываетъ въ сторону книги, которыя онъ читалъ, и ищетъ бумагу. Онъ схватываетъ перо.
Его большое произведеніе уже почти кончено, остается только заключительная глава, какъ бы привѣтъ съ уплывшаго вдаль корабля, и она уже готова въ его воображеніи: