-- Да, но это такъ. То же самое дѣлаю и я. Я разлученъ съ той, съ которой мечталъ прожитъ всю жизнь, но все-таки не такъ ужъ бѣденъ радостями. Но я омрачаю ихъ. Всегда и вѣчно я омрачаю ихъ. Такимъ образомъ, меня никогда не постигнетъ разочарованіе. Поглядите на Викторію. Она только что пила за мое здоровье. Я былъ ея учителемъ; теперь она выходитъ замужъ, и это радуетъ меня, я испытываю такое же чисто личное счастъе, какъ если бы она была моей ообственной дочерью. Можетъ-бытъ, мнѣ придется быть учителемъ ея дѣтей. Да, въ жизни есть еще много радости. Чѣмъ больше я думаю о томъ, что вы сказали относительно состраданія женщины, и о безсиліи, тѣмъ болѣе я убѣждаюсь, что вы правы. Ей Богу, вы правы,-- виноватъ, на одну, минуту.
Онъ всталъ, взялъ стаканъ и пошелъ къ Викторіи. Онъ шелъ, нѣсколько пошатываясь и сильно согнувшись.
Было произнесено много рѣчей, говорилъ лейтенантъ, сосѣдній помѣщикъ поднялъ стаканъ и провозгласилъ тостъ за женщину, и за хозяйку дома въ частности. Вдругъ поднялся съ мѣста господинъ съ брилліантовыми запонками и назвалъ Іоганнеса. Онъ получилъ разрѣшеніе передать юному поэту привѣтъ отъ молодежи. Въ дружескихъ словахъ выразилъ онъ признательность и восхищеніе современной молодежи.
Іоганнесъ не вѣрилъ своимъ ушамъ. Онъ шепнулъ учителю:
-- Это онъ говоритъ обо мнѣ?
Учитель отвѣчалъ:
-- Да, онъ предупредилъ меня. Я долженъ былъ говорить о васъ, Викторія просила меня объ этомъ сегодня днемъ.
-- Кто просилъ васъ объ этомъ?
Учитель пристально взглянулъ на него.
-- Никто.