Закхей пошёл к кухонной стене, где стояло несколько кадок с водой. Эта вода принадлежала повару, он тщательно собирал её в дождливые дни, -- вода в Биллибори была слишком жёстка и слишком насыщена известью для того, чтобы в ней можно было стирать. -- Закхей завладел одной из кадок, снял с себя рубашку и начал стирать. Вечер был тихий и холодный, он порядочно озяб, но рубашку необходимо было выстирать, и он даже начал слегка посвистывать про себя, чтобы немножко подбодриться.
Вдруг повар раскрыл кухонную дверь. Он держал лампу в руке, и широкий луч света упал на Закхея.
-- Ага, -- сказал повар и вышел из кухни.
Он поставил лампу на лестнице, подошёл прямо к Закхею и спросил:
-- Кто тебе дал воду?
-- Я сам взял, -- ответил Закхей.
-- Это моя вода! -- крикнул Полли. -- Грязный раб, как ты смел взять её! Лгунишка, вор, собака!
Закхей ничего не возразил на это и только снова стал повторять свои обвинения по поводу мух, запечённых в пудинге.
Поднятый ими шум привлёк рабочих из спального сарая. Они расположились вокруг группами, зябли и с величайшим интересом прислушивались к этому обмену ругательствами.
Полли кричал им: