-- Я плохо вижу,-- отвѣчаетъ Закхей,-- я не зналъ... Я вѣдь не думалъ...
Онъ вдругъ быстро повертывается и уходитъ.
Надсмотрщику стоитъ не мало труда возстановить спокойствіе въ столовой. Онъ встаетъ изъ-за стола и, обращаясь къ повару, сцрашиваетъ.
-- Ты сварилъ этотъ палецъ вмѣстѣ съ прочимъ мясомъ, Полли?
-- Нѣтъ,-- возражаетъ Полли.-- Великій Боже! Какъ, неужели я бы могъ сдѣлать что-либо подобное! За кого же вы меня считаете? Я сварилъ его отдѣльно, въ отдѣльной посудинѣ.
Исторія со свареннымъ пальцемъ служитъ въ теченіе цѣлаго вечера неизсякаемымъ источникомъ веселья. Всѣ спорятъ и смѣются, какъ безумные, и на долю повара выпадаетъ такой тріумфъ, какого ему еще никогда въ жизни не приходилось праздновать.
Но Закхей исчезъ.
Закхей ушелъ въ прерію. Непогода все еще продолжалась, и въ преріи негдѣ было укрыться отъ дождя. Но Закхей все шелъ, дальше и дальше углубляясь въ прерію. Его раненая рука была повязана, и онъ старался, насколько было возможно, защитить ее отъ дождя.
Онъ ничего не замѣчаетъ и идетъ все дальше. Наступаютъ сумерки, онъ останавливается, вытаскиваетъ часы и при свѣтѣ молніи смотритъ на нихъ, а затѣмъ возвращается тѣмъ же путемъ, какимъ шелъ. Тяжелыми, размѣренными шагами идетъ онъ по пшеничнымъ полямъ, какъ будто съ особенной точностью высчитывая и время и разстояніе. Около восьми часовъ онъ достигаетъ фермы.
На дворѣ совсѣмъ темно. Онъ слышитъ, чтовсѣ рабочіе собрались въ столовую ужинать, и когда онъ заглядываетъ въ окно, ему кажется, что онъ видитъ тамъ и повара, и что тотъ особенно весело настроенъ.