-- Вотъ сейчасъ я тебѣ дамъ такого мыла!.. -- оретъ поваръ. -- Вонъ отсюда!
Закхей уходитъ. Онъ беретъ одно изъ ведеръ съ дождевой водой, переноситъ его подъ самое окно и начинаетъ въ немъ шумно плескаться. Поваръ слышитъ это и выходитъ изъ кухни.
Онъ чувствуетъ себя болѣе, чѣмъ когда-либо, сильнымъ и важнымъ и грозно и рѣшительно направляется къ Закхею.
-- Что ты тутъ дѣлаешь? -- спрашиваетъ онъ.
-- Ничего,-- отвѣчаетъ Закхей,-- я стираю рубашку.
-- Въ моей водѣ?
-- Ну, конечно!
Поваръ подходитъ совсѣмъ близко, наклоняется надъ ведромъ, какъ бы желая убѣдиться, дѣйствительно ли это его вода, и шаритъ въ ней рукой, ища рубашку.
Закхей медленно вынимаетъ изъ повязки, въ которой носитъ раненую руку, револьверъ, подноситъ его къ уху повара и спускаетъ курокъ
Глухой, едва слышный звукъ выстрѣла раздается среди дождя въ эту сырую, мокрую ночь.