— Если бы они были со мной, то я заставил бы вас разжевать их и проглотить, — ответил Шельдруп.
— Нет, нет! Поговорим об этом спокойно, не так ли? Я прошу у вас извинения. Это было сделано только ради науки. Я думал, что могу это сделать. Ведь мы же знаем друг друга! Вы помните, что я спрашивал вас в письме, я поставил вопросительные знаки? Это ещё не вполне установлено в науке...
Но Шельдруп не стал дальше слушать. Он был взбешен и не скупился на крепкие выражения по адресу доктора:
— Да, наука и ваша болтовня! — кричал он. — Вы, просто, поганый трус! Вы хотите истолковать ваше письмо по-другому! Вам стоит наплевать в физиономию!
— Не горячитесь! — сказал доктор, овладев собой. — Дело не стоит этого, отнюдь не стоит! И потом, это неразумно с вашей стороны. Я прошу у вас извинения.
— Что вы хотите сказать? Почему неразумно?
— Я бы вам объяснил, если б мы были одни. Это неразумно, потому что может пройти не безнаказанно для вас.
— Я не боюсь вашей мести, чёрт побери! — крикнул Шельдруп.
— Я прошу извинения, — повторил доктор. Такие громкие голоса, раздававшиеся в комнате доктора, где всегда было тихо, привлекли всеобщее внимание. Хозяйка дома пришла в комнату, и Шельдруп, вынужденный поклониться ей, тотчас же поспешил уйти, вместе со своим провожатым.
Вот каков был результат его поездки из Гавра сюда! Перед ним извинились, сказали ему пару ничего не значащих слов! Шельдруп подумывал ещё раз посетить доктора вечером и даже говорил об этом с Бернтсеном, но ему посоветовали вовремя воздержаться от этого нового визита. Доктор получил от него достаточно, более чем достаточно.