— О том, что находится там, далеко, о целом мире, об облаках, о море, о нирване... Да, я чувствую себя хорошо тогда, — отвечала она.
Она не понимала этого человека, это животное, стоявшее около неё, которое не в состоянии было наслаждаться красотами природы. Как можно было не чувствовать такой красоты!
— Я только что вернулся сюда из стортинга и мне хотелось видеть вас, — сказал он.
— Очень любезно с вашей стороны.
— Вы тоже, кажется, уезжали отсюда?
— Вы ведь знаете, я приезжаю и уезжаю. Теперь я хочу поехать в Париж.
«Чёрт возьми! — подумал он. — Как это великолепно! Она увидит Собор Парижской Богоматери, Эйфелеву башню, Ротшильда...» И в этот момент у него мелькнула боязливая мысль, что он, пожалуй, стоит несколько ниже её.
— Что можем мы, депутаты и адвокаты, сказать по поводу такого величия? — возразил он. — Что оно недостижимо? Но и мы всё же можем понять его, фрёкен Фиа... Я хочу сказать, что и мы тоже можем подниматься со ступеньки на ступеньку, достигая всё более и более высоких положений. Это и составляет хорошую сторону демократического общественного строя, так как при этом строе высшие посты могут быть достигнуты каждым.
Фиа не отвечала. По-видимому, она не хотела понимать его намёков. Но адвокат Фредериксен решил осуществить свой план и постарался дать ей понять, как много она значит для него. В сущности она для него составляет всё! Не даст ли она ему хоть маленькую надежду?
— Нет, — отвечала она.