— Возможно. У консула Ольсена красивые дочери. И та, которая вышла замуж за художника, и другая, обе очень милы. Но я думаю о том, что вы сказали. Ведь она так молода и красива, Фредериксен по крайней мере вдвое старше её.
— Такие нелепые вещи случаются на свете!
— Ах, да! Мы трудимся, изнуряем себя, радуемся и боремся, мучаемся и стараемся лишь о том, чтобы позднее умереть! Извините, вы хотели что-то сказать?
Консул Давидсен вероятно ничего не хотел сказать, но он сделал движение, испугавшись, должно быть, что почтмейстер опять начнёт свои длинные, скучные рассуждения. Поэтому он поторопился ответить:
— Адвокат думает только о приданом...
Но почтмейстер продолжал развивать свою мысль:
— Ах, что мы за люди! День и ночь мы не имеем покоя, никогда! Не в том дело, чтобы иметь достаточно, а чтобы получить как можно больше. Наша душа поднимается на высоту и снова падает вниз. И так повторяется постоянно. А в один прекрасный день мы умираем... Английский капитан хочет сегодня ночью поднять якорь. Погода не благоприятствует, но он всё же хочет выйти в море. Ему надо взять груз леса в одном городке, в двенадцати милях отсюда, и он хочет начать грузить завтра уже с раннего утра. Оттуда он пойдёт в Северное море, в другую гавань. Если он уйдёт сегодня, то выиграет день. Но выиграет ли он день для своей жизни? О, нет! Он изнуряет себя, но выигрывает один дневной заработок. А животные и птицы ведь по ночам спят... Английский капитан говорил о Боге...
— Да, он, как я слышал, благочестивый человек. Ну, а теперь мы должны идти спать, господин почмейстер.
— Благочестивый человек, говорите вы? Я, может, быть не всё понял. У англичанина своя религия, и он исповедует её на свой образец. Он порабощает один народ за другим, отнимает у них самостоятельность, кастрирует их, откармливает их и усмиряет. И вот в один прекрасный день он говорит: «Будем поступать согласно священному писанию», и дарует этим кастратам нечто такое, что называется самоуправлением.
— Да, это так, как вы говорите, господин почтмейстер. Доброй ночи!