— Нет, — сказал доктор, — ваш сын, второй штурман, не может вылечить вашего мужа.
Жена почтмейстера вообще всегда была неразговорчива, но её сердила такая авторитетность доктора в этом отношении и она спросила его:
— Отчего же нет?
— Отчего? — отвечал доктор. — Да я думаю, скорее вашему мужу самому надоест так сидеть неподвижно и созерцать свой пупок!
Разве так можно говорить семье, сражённой несчастьем? Но у доктора было такое обыкновение и тут уж ничего нельзя было сделать.
Доктор отправился домой, в свой рабочий кабинет. Он позировал в это время художнику и поэтому надел свой поношенный сюртук и полосатые брюки, которые сшил себе на конфирмацию Фии Ионсен, а это было уже давно.
Проходя мимо консульства Ионсена, — а он всегда замечал всё, что там делалось, — он заметил новую вывеску: «Модные товары, блузы, вышитые вещи». По всей вероятности эту вывеску повесили ночью на дверь консульского дома.
Доктор остановился и стал внимательно рассматривать вывеску, затем он повернулся и пошёл дальше, улыбаясь. Он увидал художника, который стоял у дверей дома и видимо поджидал его. Доктор крикнул ему ещё издали:
— Открытие, молодой человек! Целое событие!
Обыкновенно он не имел привычки вступать в беседу с сыновьями маляров, но этот молодой человек, хотя и был сын маляра, но он был художник, а это уж совсем другое дело. Хотя он был поразительно невежественным человеком во всём, что касалось книжной учёности, но по крайней мере обладал достаточным тактом и молчал, когда говорила учёность.