— Да, если б я был также не виноват, как ты! — сказал он.
— Ты сам знаешь, что ты такое, — сердито ответила она.
Однако, Оливеру это понравилось в конце концов. В нём заговорила мужская гордость. В самом деле, он ничего не имел против такого обвинения и вовсе не имел намерения высказывать себя особенно щекотливым в этом отношении. Разве только это могло показаться ему несколько обидным, больше ничего!
— Кто же это сообщил тебе такую ложь? — спросил он.
— Тебе это должно быть всё равно, — отвечала она. — Но если уж ты хочешь, то я скажу тебе: это Маттис.
— Маттис сказал это?
— Да. И у него есть свои основания говорить это.
Оливер на минуту задумался, заломил шапку на бекрень и, ударив себя в грудь, проговорил:
— И чего только не приходится переживать в жизни! В сущности, меня мало заботит то, что ты и Маттис думаете обо мне. Но пусть он не будет так уверен, потому что я могу ведь и пожаловаться на него.
— Это тебе не поможет, если ты пожалуешься только на Маттиса. Ты должен тогда пожаловаться на весь город.