Петре было трудно удержаться, чтобы не сплюнуть, глядя на него. Она была здоровая натура, и вид морского студня на краю моста вызывал у ней дрожь отвращения. Однако, желая всё-таки сгладить впечатление, она сказала, как будто сама про себя и не глядя на него:
— Если б я только могла понять, что ты нашёл в Марен Сальт?
— Молчи! — ответил он вялым голосом. — Я этого не делал, слышишь!
— Ты знаешь сам, что ты сделал.
— Да, здравствуйте пожалуйста! Верь этому, если хочешь. Я об этом не забочусь.
— Нет, разумеется, — возразила Петра с видом мученицы. — Ты мужчина в доме, и мы, остальные, не имеем права говорить что-нибудь о твоём поведении.
— Ну, я всё-таки не такой тиран.
— Обо мне ты, во всяком случае, не заботишься, — сказала она.
Он опять стал прежним Оливером и довольно находчиво спросил её:
— А кто же это позаботился о тебе?