— Двери? Нет, тут торопиться не к чему. Ты пришёл ради дверей?
Оливер отвечал с видом собственного достоинства:
— Видишь ли, Маттис, ты тогда не прислал мне счёт и это отчасти оправдывает мою неисправность. Но теперь на счёт цены не беспокойся. Я заплачу каждый грош. И если что-нибудь между нами было, то я хотел бы это исправить теперь.
Маттис пробормотал, что вина, может быть, была с обеих сторон. Он уже раскаивался в своей вспыльчивости и поэтому обратился к Оливеру со словами:
— Не хочешь ли сесть на стул?
Однако, сдержанность ещё не покинула его. Посещение Оливера вообще стесняло его и потому он обращался преимущественно только к ребёнку.
— Да, ребёнку тут, у тебя, хорошо, — сказал Оливер. — Это для него счастье. Ну, я должен сказать, что Марен всё же заслуживает помощи. Она вовсе не плохо сложена.
— Ну!
— Вовсе не плохо. И когда два года тому назад у неё родился ребёнок, то ведь она ещё не была так стара, как теперь. Поэтому, мы не должны так уж удивляться этому.
— Нет, ты не должен засовывать часы в рот! — сказал Маттис ребёнку и затем снова обратился к Оливеру: — Что касается этого, то тут не всегда дело в возрасте, а скорее в том, что у них постоянно раздуваются ноздри.