— Да, но теперь ты стал на год старше. Это тот же самый кусок. Я ставлю две кроны, что ты его не поднимешь.
Оливер даже не поплевал на ладони и сразу поднял кусок железа. Он выиграл две кроны.
— Я не хочу их брать, — сказал он сыну.
— Ну да, ты лучше хочешь, чтобы этот кусок полетел тебе в голову! — шутливо возразил Абель и передал отцу две кроны.
Ни тот, ни другой ни разу не упоминали о маленькой Лидии. Абель стал старше, серьёзнее и теперь занимал место мастера в кузнице. Но он не забыл урок, полученный им года два назад от матери Лидии, и теперь избегал встречаться с ней. Ему очень хотелось знать, когда вернётся Эдуард из Новой Гвинеи или из какого-то другого места, но он не заходил к Иёргену. Позднее, как-то он встретил мать Лидии, которая, по-видимому, была теперь более дружественно расположена к нему. Она даже кивнула ему головой. А спустя несколько недель он встретился и с маленькой Лидией. Он хотел избежать этой встречи, тем более, что он шёл из кузницы, весь покрытый сажей и немытый. Колени у него дрожали и он сделал только короткий поклон и прошёл мимо. Затем он ещё несколько раз встречал её в городе. Она шла с пакетами в руках. Он бы мог, конечно, взять у неё пакеты, но он этого не сделал. Он чувствовал, что сделался робким. Нет, о браке он больше не говорил!
Он шутил с отцом, который был в хорошем настроении, хотя именно в этот день он имел дурное предчувствие. Когда он был в складе один и оправлялся перед зеркалом, перед тем, как стать на работу, то почувствовал, что ему грозит опасность. Ведь он встретил в городе адвоката Фредериксена, этого кровопийцу, который так относился к калеке, как будто он был его собственностью. Но с последней их встречи прошло уже два года,
Однако Оливер сильно преувеличивал. Адвокат, как всегда, был приветлив. Он шёл задумавшись, но Оливер, у которого карман был пуст, не чувствовал в себе прежней смелости. Когда он пришёл домой к обеду и рассказал об этой встрече Петре, то оказалось, что это уже не было новостью для неё: она сама встретила Фредериксена.
— Что, он говорил тебе что-нибудь? — спросил Оливер.
— Ого, говорил ли? Станет он что-нибудь говорить мне на улице?
— А как он выглядел?