— Разумеется. Гм! Но дамы обыкновенно бывают довольны, если за ними немного ухаживают, — сказал он и лукаво подмигнул, желая дать понять, что он это хорошо знает. Он не имел никакого дурного намерения и просто хотел только некоторого сближения с нею. Ведь она же знает, кто он, знает его?
— Да, конечно, — отвечала она, и села на диван.
Он начал говорить, что встречался с очень многими дамами из общества, бывал во многих собраниях, даже в замке, слушал знаменитых певиц и познакомился с самыми интересными из них. Некоторые были очень изящны и красивы, совсем в его вкусе, очень нарядны, в платьях с очень низким вырезом и в бриллиантах. «Но создать семью вместе с одной из них, избрать её спутницей жизни — о нет, никогда!» — прогремел он и покачал головой. Наоборот, он всегда думал об одной известной даме из своего маленького города и на неё возлагал все свои надежды...
— На Фию, — заметила фрёкен Ольсен.
Адвокат несколько смутился. Это вышло так неожиданно.
— Отчего вы назвали её? — спросил он. Она засмеялась.
— Оставьте Фию в покое, — сказал он. — Пусть она разгуливает в своей красной шляпе и рисует картины! Разве это неправда, что трудно себе представить более бесполезное существо? Но это нас не касается и я не понимаю, зачем мы говорим о ней. Поймите меня, фрёкен Ольсен, искусство и хорошие картины — всё это имеет большое значение. Но, Боже мой, вы ведь совсем не такая, как она, не такая тонкая, хрупкая и не на таких длинных ногах, точно на ходулях. Сохрани меня Бог от неё.
Конечно, ей не было неприятно слышать, что она обладает преимуществами перед Фией Ионсен и адвокат Фредериксен был достаточно красноречив, доказывая это. Она встала и принесла ему пепельницу. Такое внимание, такая заботливость воспламенили его и он прямо заключил её в объятия. Но она только сказала ему: «Ведите себя благородно, Фредериксен!». И однако не ускользнула от него, как мечта, а просто села в кресло. Он был вовсе не опасен для неё, и конечно не съест её — он был только немного груб и не воспитан, как все мужчины, что впрочем не так уже плохо для них.
— Однако, вы должны сознаться, что очень увлекались Фией? — сказала она.
— Фией? Как вы можете это говорить? Художница, малокровная!