— Разве это совсем немыслимо? Ведь я же такой беспомощный...
— Беспомощный! — воскликнула она, выйдя окончательно из себя. — Я скажу тебе кое-что теперь. Ты сам не хочешь ничего делать, решительно ничего! Почему ты не посмотрел вчера и не отправился в море, когда оно стало спокойным? А сегодня опять сильное волнение,
— Вчера также было.
— Да? А не можешь ли ты мне сказать, отчего выезжал Иёрген? — спросила она многозначительно.
— Разве Иёрген выезжал? О, ему это можно сделать. У него прекрасная, новая лодка, — сказал со вздохом Оливер.
Они замолчали. Но мать всё ещё была очень возбуждена и не скрывала этого.
— Ты продаёшь двери дома, — проговорила она. — Хорошо, что ты ещё не продал стен! Ах, я была бы рада лежать в земле!
— И я тоже. Прежде тебя!
— Ты? — возразила она с презрительной насмешкой. — Ты ведь лежишь в доме! Я уверена, что если мне выдадут что-нибудь из вспомогательной кассы, то мне ещё придётся тебя кормить.
Тут Оливер разразился громким смехом. Что за неразумные речи!