Этот купец не в состоянии был понять, какая ужасная судьба постигла человека, стоявшего перед ним. Он продолжал смеяться. На него произвели лишь поверхностное впечатление позор и бесчестие, заключавшиеся в словах калеки. Оливер, как всегда, съёжился и весь бледный стал говорить то, что он не должен был говорить, называл своих пятерых детей, повторялся и говорил о карих глазах, красивых глазах...
— Убирайся! — сказал Шельдруп.
— Карие глаза...
— Ну, что же с ними?
Оливер потерял всякую сдержанность
— Да, смейтесь! — воскликнул он. — Кто имеет карие глаза здесь, в городе?
— Я! — прервал его Шельдруп и засмеялся ещё громче.
— Нет, не вы, вы это хорошо знаете. И что вы имеете, это не имеет значения, но что некоторые другие...
— Ну, слушай, — сказал Шельдруп. — Это не принесёт пользы доктору и на этот раз. Бери его бумагу и убирайся. Теперь я говорю это серьёзно.