Конечно, это была шутка с его стороны, так как всем было известно, что никакого сада у него не было. Мать его сажала только картофель и репу вдоль стены дома.
По лицу матери скользнула лёгкая усмешка. Она знала ведь своего сына! Разве он говорил это, чтобы посмеяться над ней? Ничуть не бывало! Он просто шутил. Ничего, кроме хорошего, она не могла сказать про него. Он был способным человеком и умел пользоваться своими дарованиями как следует.
Оливеру очень хотелось сойти на берег, хотя бы только на одну минуту, чтобы сунуть в руку своей невесты свёрток с изюмом, который он держал в кармане. Но, и стоя на палубе, он желал показать себя всем с хорошей стороны.
— Карлсен! — крикнул он, заметив на берегу кузнеца. — Хорошо, что я вас вижу! Я, ведь, остался вам должен за водосточную трубу?
Карлсен смутился, заметив, что все на него смотрят.
— Пустяки! — проговорил он с замешательством. — Нечего тебе беспокоиться. Ты заплатишь, когда вернёшься.
Но Оливер уже вытащил свой кошелёк и протягивая деньги через борт, спросил:
— Кажется, столько я вам должен?
Оливер очень гордился тем, что может в присутствии всей толпы народа, на набережной, выказать такую добросовестность. Кто же тут, в толпе, мог видеть это? Да все решительно! Тут была Петра, его невеста, и все остальные. Была тут и Лидия со своими детьми. Её муж, рыбак Иёрген, стоял поодаль. Но когда почётные лица города мало-помалу собрались и прошли мимо него, то он отошёл от вала и постарался найти себе удобное местечко поближе к пароходу.
Наконец, собрались все знатные граждане: кораблевладельцы, доктор и наиболее уважаемые купцы в городе. Некоторые из них были очень возбуждены после пиршества у консула. В петлицах у них были цветы, а на головах цилиндры. Пришёл и адвокат Фредериксен. Очевидно, ещё не наступила подходящая минута, иначе он, разумеется, воспользовался бы случаем и произнёс бы несколько торжественных слов. Он, ведь, привык говорить речи и в городе всегда председательствовал в собраниях.